При изучении традиционного русского крестьянского костюма, заметно активизировавшемся в последнее десятилетие в различных регионах, основное внимание обычно уделяется его художественному строю, характеристикам декора, конструктивным особенностям. Прослеживается динамика смены различных форм костюма, выделяется социальный фактор и культурные традиции. Вне сомнения, без этих аспектов невозможно целостное восприятие такого сложного и многогранного явления отечественной истории и культуры, как национальный костюм.
    Однако для понимания его истоков также необходимо изучение этнической истории отдельных территорий, различных локальных групп населения в пределах ареала, с учетом их взаимного влияния и взаимодействия с культурными традициями соседних народов. Такой подход представляется приемлемым не только для регионов со смешанным составом населения или территорий пограничного проживания различных народов. В средней полосе России, исторически заселявшейся в основном русским населением, казалось бы, не должно возникать подобных вопросов. Тем не менее этнографические коллекции среднерусской полосы выявляют существенные различия в компонентах народной одежды даже близлежащих территорий. Калужский край в этом плане не составляет исключения.
   Для понимания истоков этих различий мы попытаемся на основе этнографических и исторических данных представить этнический состав населения верховьев Оки и Десны в прошлом, выявить его отдельные локальные группы, проследить отражение этих сложных процессов в специфике традиционного крестьянского костюма нашего края.
   Этнографические материалы позволяют судить о региональной истории периода приблизительно XVII - перв. четв. XX веков. По более раннему времени имеются археологические исследования.¹ Это прежде всего данные изучения жилища, костюма, местных диалектов, наложенные на фон исторического прошлого региона. Приходится с сожалением констатировать, что эти материалы не столь многочисленны, как могли бы быть. Многое было упущено в предыдущие десятилетия. Экспедиционные исследования этнографов начала XX столетия Н.П.Гринковой, Е.Бломквист, Н.И.Лебедевой, М.Е.Шереметевой, Е.Н.Елеонской, проводившиеся в нашем крае, являются бесценным источником до наших дней. Не менее интересны публиковавшиеся в то же время результаты диалектологического изучения отдельных местностей края. Основной вещественный материал - это коллекции костюма в музейных собраниях Калуги и других городов.
    Изучая эти источники, не раз приходилось убеждаться в том, что народная культура края с трудом вписывается в традиционную схему южнорусского региона. Причиной тому могли быть не только исторические или социально-экономические условия, но и сложные пути формирования населения края. Об этом догадывались этнографы начала XX столетия, но на поставленные ими вопросы ответы могли быть получены только при нынешнем уровне развития науки, когда появились обобщающие работы о формировании населения России в различные исторические периоды.
   В западной части южнорусского региона выделяется территория, ограниченная с севера реками Угрой и Окой (до впадения в нее р. Прони), на юге - верховьями Сейма и Оскола. В пределах этой территории верхнеокский тип составляло население территорий современных Орловской, Тульской и Калужской областей. Группы населения, жившие по Сейму и Десне (Курская, Брянская, Рославльский р-н Смоленской обл.) составляли переходный вариант верхнеокского типа.² Причем это население отличалось от другого, тоже русского, но проживавшего на юго-востоке, в междуречье Дона и Волги.
    Исторические судьбы Калужского края складывались так, что в этническом плане это была территория соприкосновения различных групп населения (и не только русского), заселявших край в различное время, с их локальными особенностями в традиционной культуре, которые иногда сохранялись довольно долго, отражаясь в своеобразии местного крестьянского быта, в том числе и костюма.
    Как известно, в первой половине XVII в. территория края, по которой проходила граница Московского государства, значительно пострадала в "Смутное время" от "литовского разорения" и различных эпидемий. Источники того времени отмечали очень незначительную заселенность края, граничившую с запустением.³ К примеру, в 30-е годы XVII в. в Боровске на посаде насчитывалось всего 54 двора, в Малоярославце - 59, в Мещовске - 16.⁴
   Народная память, на удивление долго сохраняющая события многовековой давности, даже в XIX в. резко отличала жителей левого берега р. Угры в Медынском уезде от жителей правого, называя последних "литвой"⁵. Пустующие земли нередко заселялись выходцами из более северных русских земель, образовывавшими компактные поселения среди коренного населения.
   В начале XX столетия исследователи обратили внимание на необычную группу населения ряда деревень Дороховской волости Медынского уезда, которые именовали себя "карелами" и отличались от жителей других сел. Причиной их появления в этой местности было массовое добровольное переселение крестьян корелян в 1640 - 1660-х гг. в севернорусские земли из-за военных действий на их родине.⁶ Источники зафиксировали их появление на Тверской и Вологодской землях,⁷ одна из волн такого расселения докатилась и до нашего края. К сожалению, ни особенности быта, ни костюм медынских "карел" в свое время описаны не были. Только упоминается, что в 1780-х годах тверские "карелы", жившие на дворцовых землях, "сохранили прежний образ жизни и язык и отличались малыми переменами в платье".⁸
    Этнографические материалы по нашему краю выявляют наслоения севернорусских форм в народном быте, жилище и костюме на общем фоне западно-южнорусского типа. Существенны были различия в типах и планировке жилища. В Мещовском, Козельском, Перемышльском уездах преобладал тип избы с земляным или дощатым полом на высоте не более 35 см от земли, в Медынском высота достигала 70-150 см, доходя до 2 метров в Боровском, где земляной пол был большой редкостью. Позёмное жилище постепенно сменялось избой с подпольем. Также различалась и планировка дома с сенями по отношению к улице (т.е. вдоль нее или "на московский манер" крыльцо выходило во двор сбоку улицы). В селах "переходной зоны", к примеру, как в с. Афанасово под Малоярославцем, отмечалось существование обоих типов планировки жилища.¹⁰
   О наслоениях севернорусских форм в костюме упоминала М.Е.Шереметева, описывая косоклинный сарафан и покрой рубах перемышльской "Монастырщины".¹¹ К сожалению, в литературе редки упоминания о костюме северо-восточных районов края, почти не представлен он и в музейных коллекциях. Поэтому о его чертах не приходится говорить детально, отмечая лишь типологическое сходство с костюмом близлежащих территорий соседней области. Одно из кратких описаний крестьянской одежды Малоярославецкого уезда относится к концу XVII в. В 1693 г. была составлена купчая на продажу крестьянской семьи села Воробьеве Суходровской волости, где в "росписи крестьянским животам" перечислялись "женские поневы синие да черные, рубахи, да шубы новые бараньи".¹² Нам представляется возможным предварительно очертить границу распространения северных наслоений в народной культуре края, проводя ее по нижнему течению р. Угры (до впадения в Оку) и далее по р. Оке с довольно широкой смешанной переходной зоной.
    Этнографическая коллекция выявляет пласт различий от традиционного южно-русского костюма в одежде, бытовавшей в юго-западных районах края на территории так называемого Жиздринского Полесья, являвшегося частью орловско-брянского. Быт и культура довольно разнородного населения Полесья, а также его границы, захватывавшие земли Белоруссии, Украины и юго-западной России, еще недостаточно изучены и нелокализованы.¹³ Нет единой точки зрения на вопрос, какую местность в Калужском крае считать полесской. Исследователи начала XX столетия, изучавшие особенности диалектов в этом регионе, отмечали значительное влияние белорусских говоров на территории по притокам р. Десны, Снопоти и Болве и притокам р. Жиздры Вытебети и Рессете.¹⁴ Причем подчеркивалась такая особенность диалекта, бытовавшего по берегам Вытебети и Рессеты, как наличие украинской лексики и соответствующих ей фонетических изменений.¹⁵ Интересно отметить тот факт, что почти 50 лет спустя, в конце 1940-х годов, диалектологическая экспедиция Калужского учительского института отметила почти полное исчезновение этих особенностей говора в данной местности.¹⁶
    Нам представляется возможным, учитывая данные диалектов и изучения костюма в этом регионе,¹⁷ выделить на территории Жиздринского Полесья¹⁸ определенные ареалы проживания различных групп населения с их особенностями в традиционной культуре. Наиболее древним был культурный пласт, связанный с коренным населением, проживавшим по притокам р. Жиздры Вытебети и Рессете (приблизительные границы: южная часть современного Ульяновского р-на, Хвастовичский, восточная часть Жиздринского). Эти земли можно было бы назвать собственно полесскими, которые представляли самую северо-восточную оконечность, в определенной мере являясь переходной зоной обширного региона Восточного Полесья. Поэтому здесь неудивительны наслоения различных белорусских и украинских черт традиционной культуры, связанных общностью происхождения и путями расселения славянских народов в древности.
   К таким общим чертам в костюме можно отнести полотенчатые и котелкообразные женские головные уборы, бытование "коротайки" - верхней одежды типа жилетки прямого покроя из серого или белого сукна, особенности в изготовлении плетеной обуви, мужские войлочные шляпы конусообразной формы белого цвета и др. Прослеживается также общность в покрое отдельных компонентов одежды, ее цветовой гамме, орнаментации своеобразными растительными мотивами.
    Черты украинского народного искусства в костюме юго-западных районов нашего края частично связаны также с миграцией населения в XVIII-XIX вв. По данным Первой Всероссийской переписи населения 1897 г., из семи губерний центрально-промышленного района Калужская была на втором месте по численности украинцев, хотя на общем фоне полумиллионного населения губернии их количество было невелико.¹⁹
   С более поздними, чем полесские, культурными пластами связан ареал западной части края. Быт и говор крестьян, проживавших по притокам р. Десны Ветьме и Снопоти имел много общих черт с белорусским (современные Куйбышевский, Спас-Деменский р-ны). Эта местность, граничившая со Смоленщиной, краем входила в состав широкой переходной зоны смешанного проживания белорусского и русского народов.²⁰ Верховья р. Угры и приток р. Десны Присмара (в Рославльском р-не Смоленской обл.) были своеобразной границей, разделявшей два совершенно различных комплекса народного костюма.²¹ По одну сторону бытовал поневный комплекс женской одежды, в местности за верховьями этих рек был распространен комплекс с красной полосатой юбкой-андараком, близкий белорусской одежде.
    К специфическим особенностям костюма западной части нашего края можно отнести бытование так называемого "костолана", типа верхней нагрудной одежды прямого покроя, имевшего различные местные названия.²² В коллекциях калужских костюмов представлены в основном костоланы из группы деревень (Дуброво, Натарово), расположенных в верховьях р. Болвы (граница Кировского и Барятинского р-нов ).²³
    По художественному строю, характеристикам декора, цветовой гамме крестьянский костюм Калужского края выявляет значительную общность с костюмом западной части Тульского края. Хотя в рамках этого типологического сходства существуют заметные локальные варианты, проявляющиеся в особенностях покроя, способах бытования. В качестве примера можно привести круглую юбку-поневу с прошвой, имевшую незначительное распространение в нашем крае.
    В декоре костюма особая роль принадлежала съемным нагрудным украшениям из бисера, которые имели свои локальные особенности как в форме, так и в способах плетения и колорите.²⁴ Аналогичный вид украшений был распространен на правобережье Днепра, в юго-восточных районах Белоруссии, в Тульской обл.,²⁵ что свидетельствовало об общности происхождения и путях расселения восточнославянских народов в древности. Съемные бисерные украшения также широко представлены в мордовском народном костюме,²⁶ в некоторых своих видах они близки южнорусским ожерельям ("гайтанам", "королескам" и др.). В этом сходстве нашли отражение истоки формирования разных народов, проживавших на смежных территориях, с их взаимными культурными влияниями.
   Отмечая характерные особенности крестьянского костюма Калужского края, необходимо подчеркнуть то обстоятельство, что существенным нивелирующим фактором, способствовавшем утрате его самобытных черт, были воздействия городской культуры и отхожих промыслов, которые стали широко проявляться со второй половины XIX в. Одним из примеров влияния кустарных промыслов на традиционный костюм можно назвать производство набивного холста в Перемышльском и Мещовском уездах, основанное там в 1-ой пол. XIX в. выходцами из Корчевского уезда Тверской губ.²⁷ Широкое использование кустарной набойки во всех компонентах костюма - характерная черта одежды этой местности.
   Не менее любопытен пример "предприимчивости" крестьян-кустарей, проявившийся в изготовлении мужских суконных шляп-колпаков, традиционным центром которых было с. Сашкино около Ферзикова. Крестьяне, переселенные в нач. XIX в. из этого села в д. Троена Жиздринского уезда (Ульяновский р-н), продолжали и там заниматься своим ремеслом. Они покупали в Волхове белую шерсть и валяли из нее шляпы-колпаки, носившиеся в Полесье.²⁸
   Художественные особенности традиционных черт костюма и культурные наслоения этого времени достаточно трудно поддаются анализу даже с учетом усилившейся в кон. XIX - нач. XX в. миграции населения.
   Крестьянский костюм Калужского края, являющийся одним из вариантов южнорусского, складывался и развивался на протяжении веков. На его развитие оказывали влияние как изменения быта народа, его социальной структуры, существование отдельных этнических групп на территории края, так и взаимосвязи с другими народами. Все это оставляло след как в комплексе костюма, так и в его компонентах, создавая яркое своеобразие традиционной одежды региона верховьев Оки и Десны.

Примечания

1. См., наприм.: Никольская Т.Н. Земля вятичей. К истории населения бассейна верхней и средней Оки в IX-XIII вв. М., 1981.
   
2. Чижикова Л.Н. Русско-украинское пограничье. История и судьбы традиционно-бытовой культуры. М., 1988. С.60.
   
3. Симеон П. Калужские книги 1617 г. письма и дозора И.Бегичева и подьячего И.Пчелина // ИКУАК, 1891, вып. 1. С. 13-40. Он же: Калужский уезд во времена Михаила Федоровича // ИКУАК, 1893, вып. 3.
   
4. Малинин Д.И. Село Спасское-Новое // Из Калужской старины. Вып. 1. Калуга, 1925. С. 5-16.
   
5. Опыт диалектологической карты русского языка в Европе. Сост. Дурново Н.Н. и др. // Труды Московской диалектологической комиссии. Вып.5. М" 1915. С.82.
   
6. Малинин Д.И. К вопросу о происхождении мединских "карел" // Живая старина. 1916, вып. 1. С.24-28.
   
7. Дмитриева 3.В. Вытные книги села Рукина Слободка с деревнями, 1620- 1660-х годов. // Кириллов. Краеведческий альманах. Вып. 2. Вологда, 1997. С. 227.
   
8. Кабузан В.М. Народы России в XVIII в. Численность и этнический состав. М., 1990. С. 39.
   
9. Попроцкий М. Материалы для географии и статистики России. Калужская губ. 4.2. СПб., 1864. С. 180-181.
   
10. Шереметева М.Е. Крестьянская одежда в быв. Перемышльском уезде Калужской губ. Калуга, 1929. С. 12,17.
    
11. Трейтер П.А. Купчая 1693 г. Публикация // ИКУАК, 1895, вып. 5. Калуга, 1897. С. 97.
    
12. Полесье. Материальная культура. Киев, 1988. С. 28-40.
    
13. Опыт диалектологической карты русского языка.., с.56. Чернышев В. Материалы для изучения говоров и быта Мещовского уезда // Сборник отделения русского языка и словесности академии наук. Т. LXX. №7. СПб., 1901. С. 173.
    
14. Ефремов А.И. Материалы по диалектологии Калужской губ. Говор Козельского и части Жиздринского уездов. Калуга, 1919. С. 4.
    
15. Никольский А.А. Говоры Калужской области // Ученые записки Калужского госуд. педагогия, ин-та. Вып. 1. Калуга, 1950. С. 126.
    
16. Лебедева Н.И. Народный быт в верховьях Десны и верховьях Оки. Народный костюм, прядение и ткачество. М., 1927. С. 133-137.
    
17. Жиздринский уезд нач. XX в. включал в себя почти всю юго-западную территорию губернии - совр. Ульяновский, Хвастовичский, Жиздринский, Людиновский, Кировский, Куйбышевский р-ны.
    
18. Кабузан В.М., Махнова Г.П. Численность и удельный вес украинского населения на территория СССР в 1795-1959 г. // История СССР, 1965. №1. С. 31.
    
19. Зеленин Д.К. Восточнославянская этнография. М., 1991. Карта в прил.
    
20. Лебедева Н.И. Народный быт в верховьях Десны... С. 52.
    
21. Гринкова Н.П. Одежда западной части Калужской губ. // Материалы по этнографии. Т. 3. Вып. 2. Л., 1927. С. 17-36.
    
22. Русский народный костюм в собрании Госуд. музея этнографии. Сост.: Л.Н.Молотова, Н.Н.Соснина. Л., 1984. Илл. 43. Калужский обл. краеведческий музей. Коллекция народной одежды, инв. № КП 10413, КЛ 9709/ 2, КЛ 9710/4.
    
23. Сафонова Г.Б. Художественные особенности женских народных украшений Калужского края // Вопросы археологии и истории Верхнего По-очья. Тезисы 4 ист.-арх. конф. Калуга, 1991. С. 42-45.
    
24. Николаева Т.А. Украинская народная одежда. Среднее Поднепровье. Киев, 1988. С. 78.
    
25. См., наприм.: Мордовский народный костюм. Саранск, 1990.
    
26. См., Шереметева М.Е. Набивание холста и Калужском крае. Калуга. 1930.
    
27. Материалы для географии и статистики России. Калужская губ. Ч. 1. СПб., 1864. С. 631.

Г.Б. Сафонова
Родная старина.